Здравствуйте!
Вчера утром летел из Калининграда в Москву, но перед вылетом испытал то, что называется нелюбимым мною иностранным словом "стресс".
Дорога в аэропорт в Калининграде для меня как для кого-то дорога на работу или на учебу. Я знаю эту дорогу досконально. Знаю, сколько она займет времени утром, в будни и сколько в выходной, знаю, сколько она займет днём или вечером. Утром в выходной это максимум шестнадцать минут, в будни - максимум двадцать пять.
Это, конечно, очень приятно по сравнению со столицей - выходить из дома за полтора часа до вылета. Ехать не торопясь. Мне нравится приезжать не то чтобы впритык, но и не сильно загодя. Жаль конечно, что калининградский аэропорт находится в состоянии бесконечной реконструкции и все время претерпевает какие-то дурацкие метаморфозы. Но мне нравятся те люди, которые работают у нас в аэропорту. Многие меня знают уже много лет как очень регулярного пассажира. В общем, мне нравится все, что связано с дорогой в аэропорт, с тем, как из Калининграда вылетать. Хотя прилетать в Калиниград мне нравится существенно больше. И дорога из аэропорта домой мне тоже нравится больше, чем из дома в аэропорт.
Вот так вчера я приехал в аэропорт за час до вылета, дождался своей очереди к стойке регистрации, подал паспорт, как-то поздоровался и пошутил с барышней за стойкой... Пошутил и стал ждать свой посадочный талон. Поставил чемодан на ленту. Однако вскоре я увидел что у барышни лицо стало озадаченным, она минуту напряженно смотрела в экран, а потом сказала, что меня нет в списке пассажиров. Я снова пошутил, сказал мол, может, где-то затерялся. Она еще минуту смотрела в компьютер, а потом снова сказала, что меня категорически нет в списке пассажиров на этот рейс. Также меня нет в списке пассажиров на следующий рейс и на вечерний рейс тоже. Я все равно попытался пошутить, хотя мне было уже не до шуток. Вечером меня в Москве ждала публика.
В итоге выяснилось, что мой билет куплен не на шестое июня, а на шестое июля. До вылета самолета оставалось сорок пять минут. Тут мне стало уже вообще не до шуток.
По билету на шестое июля я не мог полететь шестого июня. Так мне объяснили. Билет нужно было сдавать или не сдавать... но в любом случае надо было покупать новый. Я помчался в кассу. К кассе стояла и сидела очередь. До вылета оставалось сорок минут. Я взмолился, и очередь очень легко, без раздражения меня пропустила...
Разумеется, просто так и по быстрому билет я купить не смог. То ли завис компьютер, то ли случилась обычная компьютерная путаница. То ли система работала не очень. В общем, билет мне выписывали и продавали мучительно долго. Очередь безропотно ждала. Наоборот, люди выражали беспокойство за меня, а время шло.
Короче, когда мне выписали билет, до вылета оставалось двадцать четре минуты. По идее никакой билет мне и продать-то были не должны. За такое время до вылета уже никого никуда не пускают. Разве что депутатов.
Но для меня оставили барышню и не закрыли регистрацию. Представитель авиакомпании что-то кому-то говорил по рации про меня. Специально за моим чемоданом пришел парень и унес его... и я улетел!!! Улетел нужным рейсом, никуда не опоздал и всем был крайне признателен!
Был признателен еще и потому, что воспоминания о Берлинском аэропорте еще очень и очень свежие. А там было все ровно наоборот.
До начала обеденного перерыва оставалось ещё сорок минут, но желудок Евгения Александровича уже жалобно просил кушать. Пудовкин ещё раз на всякий случай взглянул на часы, вдруг они покажут уже "обед", но только секундная стрелка и двигалась, минутная как приросла к месту.
На самом деле он мог уйти на обед хоть сейчас - начальник он или почему? - но мысль, которую он усиленно думал весь последний час, ещё не была додумана: звонить или не звонить?
Этот, поистине гамлетовский, раздрай был вызван двумя болезнями, которые одолевали Евгения Александровича в последний месяц - недоебит и недотрахит. И обе в равной степени. Вот, казалось, недоебит ажно глаза застит, ан нет! - недотрахит не дремлет и тут же берёт своё. Дилемма "Звонить или не звонить" Аслану, который "пас" несколько ебливых парнишек, стояла... в общем, серьёзно стояла, двух мнений тут быть не может.
С Асланом и его "мальчиками" Евгений Александрович познакомился в прошлом году, когда друг сердешный Паша собрал в чемоданы свои пожитки и был таков. Собственно, только благодаря их временному обществу он не стал пить в моменты, когда становилось совсем уж хреново. Времени для налаживания личной жизни у него особо никогда не было, и возраст уже не тот, чтобы шляться по клубам и барам. И, опять же, начальник, солидность надо блюсти...
Ну хорошо, позвонит он Аслану, а кого возьмёт?
Может, Олежку? Милый такой мальчик, краснеет, сучёнок, аки невинна девица на выданье. Нет-нет! Эти ужимки у шлюхи со стажем смотрятся, мягко говоря, неестественно. Или Димку? Не-е... На стену полезет от его болтовни через десять минут. Паршивец, всё время забывает, за что ему платят, а, может, просто время тянет. Ника? Стаса? ... А, может... Тут его память услужливо подсунула образ парня, который был с ним в последний раз, почти месяц назад, в приват-комнате в блядском домике Аслана за городом: зашёл, словно сам снял на вечер Евгения Александровича, и устроил такой умопомрачительный трах, которого у Пудовкина отродясь не случалось! Как его там звали?..
На этом глубокомысленные размышления Евгения Александровича были прерваны появлением в его кабинете Леночки.
Леночка была очень милая девушка, это все отмечали, кроме Пудовкина - этот хмырь не понимал в прекрасном - или Леночка была слишком милая для него, или потому, что девушка.
Евгений Александрович! Ко мне тут жених приехал, на обед зовёт...
Леночка, твои часы спешат на полчаса?..
Правильно, рано ещё!.. - горячо поддержала Леночка недовольство начальника.
Евгений Александрович даже растерял свой деловой вид, который напустил с приходом девушки в свой кабинет, - это новый способ выпрашивания полчаса к обеденному времени?
Ой! - девушка приложила ладони к стремительно краснеющим щекам, - он, наверное, не согласится на такую замену...
Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, как жених Леночки планировал "обедать", но в Пудовкина как бес вселился:
И давно совместное принятие пищи стало таким интимным делом? Но ты права, надо спросить... Пошли, спросим!
Евгений Александрович встал из-за стола и вполне серьёзно направился к двери, спрашивать. Бедная Леночка семенила за ним на деревянных ногах - никак не ожидала она такого поворота событий.
Месяц назад
Говорят, день рождения находится в низшей точке синусоиды жизненных циклов. В этой самой блядской точке скапливаются, как в отстойнике, болезни и самые неприятные неприятности.
Русик Светличный в это не верил, но в этот день убедился - у него сегодня был день рождения, но явно не его день. Мало того, что ему исполнилось двадцать восемь - жизнь клонилась к закату - науке неизвестно, есть ли жизнь после тридцати, так ещё с утра отключили горячую воду - пришлось кипятить чайник, чтобы бриться, по пути к клиенту на ботинке, почти посреди дороги, вдруг лопнул шнурок, в кафе облился кофе...
Нельзя сказать, что подобного не случалось ранее, но, наверное, в день рождения всё воспринимается иначе, как-то острее и неприятнее.
Вечером Руслан пригласил троих своих друзей - Игоря, Славку и Пита - в бар. Посидели часа два, немного выпили, потрепались, и тут Игорьку пришла грандиозная идея податься за город, к Аслану.
Русик было напрягся - мало кто знает, что он "двустволка", играет за обе команды, "политическая проститутка", - а только детям неизвестно в этом городе, что "блядский домик" Аслана в основном специализируется на мальчиках. Но Игорь возбуждённо живописал о тёлке "во-от с такими буферами!". Славка, единственный, который разделял политические постельные взгляды Русика, закрыл лицо рукой и тихо ржал, знал, собака, кто эта "тёлка с буферами", но не спешил разочаровывать Игорька, скорей всего уже представлял его лицо, когда "тёлка" задерёт юбку.
Светличный заглянул в своё портмоне, пересчитал оставшееся после посиделок в баре, немного расстроился малым количеством и тем, что придётся потратить остатки, но всё же согласился в надежде, что этот день закончится не так говённо, как начался.
Парни поймали такси и назвали адрес.
Их было четверо, Руслан сел впереди, а его друзья утрамбовались на заднее сидение. Пита зажали посредине, он всю дорогу жаловался, что у ребят большие жопы и ему невероятно тесно. Игорь затеял с ним шутейную потасовку. Водитель подозрительно косился на него в зеркало, а Славка продолжал тихо угорать над друзьями.
Высадив беспокойных пассажиров, визжа тормозными колодками, машина рванула с места, спеша убраться подальше от этого гнезда порока.
Загородный клуб Аслана представлял собой два особнячка, соединённых галереей. В одном царила непринуждённая клубная обстановка: бар, стриптиз, кабаре, бильярд, боулинг. А второй был совсем для других целей, там негласно работали и зачастую жили некоторые ударники сексуального труда.
В фойе, где охранник придирчиво изучал паспорта вновь прибывших, Светличный обратил внимание на некоего господина, который вошел, кивнул охраннику, как знакомому. Русик поймал себя на том, что не отрываясь смотрит на профиль мужчины, провожает взглядом его фигуру... Вздрогнул, когда Пит окликнул его, тряхнул головой, чтобы отогнать наваждение.
Парни послушали певичку, посмотрели шоу, в течение которого Игорь и Пит громким шёпотом спорили, кто выступает, парни или всё же тёлки, Славка смотрел не на сцену, а на пьяных друзей и уже откровенно ржал. Руслану тоже было весело, но его не покидало странное двойственное чувство - с одной стороны, действительно хорошо, а с другой - тревожное ожидание чего-то.
А ещё мысль о том мужчине... Сожаление, что не подошел, не окликнул...
Пит, Игорь и даже Славка ужрались. Только Русик был отвратительно трезв. По-хорошему, в такой день не грех было бы упиться в дрова, но... Не лезло, не хотелось совершенно.
Пит, покачиваясь, встал, сообщил, что ему надо "по одному маленькому, но чрз... чверез... через... вчайно важному делу" и потопал в сторону туалета. Вернулся через пятнадцать минут, но никто на столь долгое отсутствие не обратил внимание - на сцене танцевала парочка парней, и Славка с Русланом угорали от выражения лица Игорька.
Кто из них виновный?.. - вдруг услышали ребята чей-то голос рядом.
Оторвавшись от созерцания действа на сцене, в удивлении уставились на самого Аслана в сопровождении парочки дюжих охранников около их столика.
- 8. Русский язык. 11 класс. Вариант РЯ10201 9 © СтатГрад 2014−2015 уч. г. Публикация в Интернете или печатных изданиях без письменного согласия СтатГрад запрещена (30)Целясь, он прижался смуглой щекой к гранатомёту, улёгся поудоб- ней. (31)Я ещё подумал: вот так, наверное, все морские пехотинцы, скрывшиеся в складках земной поверхности, исправно и по-хозяйски приготовились к тяжёлой, но необходимой работе. (32)А кругом уже ревели моторы, тяжко грохотали гусеницы. (33)Казалось, весь мир заполнился железным воем и скрежетом. (34)Подняв голову, я увидел танк совсем близко − прёт прямо на нас. (35)Его тень, длинная и уродливая, покачиваясь, легла на соседние кусты. (36)Когда оглянулся, стальная махина уже проскочила линию окопов, а Садык Джураев, стоя, бросал ей вслед свои учебные гранаты. (37)Поглядев на него, я вспомнил про те, что были у меня... (38)"Противник" ещё не раз пытался опрокинуть нас в море, заткнуть за пояс, но морские пехотинцы, выполняя важные учебные задания, стойко держались и даже медленно вклинивались в оборону "врага". (39)В полдень десантники штурмом взяли важную высоту и закрепились на ней. (40)А у меня на душе было скверно. (41)Скверно оттого, что мы всего за несколько часов огнём и железом исковеркали большой участок земли. (42)Цветы и траву превратили в пепел. (43)Землю исполосовали гусеничными траками... (44)Я с детства люблю землю. (45)Может, потому, что в деревне вырос и земля всегда виделась мне такой доброй и щедрой, что её нельзя не лелеять и не беречь. (46)Деревушка наша, где я жил с родителями, утопала в садах и зелени. (47)А рядом, за нашим маленьким домом, что стоял на самой окраине, начиналось великое поле хлебов. (48)Как для младенца мила колыбельная песня матери, так мил и дорог мне звон спелых колосьев, стук кузнечика в скошенной ржи, сладок запах весеннего пара над вспаханной нивой. (49)А тут на моих глазах лысела, выгорала, трескалась земля. (50)Мне трудно было совместить воедино чувство жалости к вечной природе и понимание той крайней необходимости, которая обязывает нас, людей, учиться военному делу... (По Б. Волохову*) *Б. Волохов - автор рассказа "А море шумит...", вошедшего в литературно- художественный морской сборник "Океан".
- 11. Русский язык. 11 класс. Вариант РЯ10201 12 © СтатГрад 2014−2015 уч. г. Публикация в Интернете или печатных изданиях без письменного согласия СтатГрад запрещена Часть 2 Для ответа на задание этой части используйте отдельный лист. Запишите сначала номер задания, 25, а затем напишите сочинение. Напишите сочинение по прочитанному тексту. Сформулируйте и прокомментируйте одну из проблем, поставленных автором текста (избегайте чрезмерного цитирования). Сформулируйте позицию автора (рассказчика). Напишите, согласны или не согласны Вы с точкой зрения автора прочитанного текста. Объясните почему. Своё мнение аргументируйте, опираясь в первую очередь на читательский опыт, а также на знания и жизненные наблюдения (учитываются первые два аргумента). Объём сочинения - не менее 150 слов. Работа, написанная без опоры на прочитанный текст (не по данному тексту), не оценивается. Если сочинение представляет собой пересказанный или полностью переписанный исходный текст без каких бы то ни было комментариев, то такая работа оценивается нулём баллов. Сочинение пишите аккуратно, разборчивым почерком. 25
- 22. Русский язык. 11 класс. Вариант РЯ10202 12 © СтатГрад 2014−2015 уч. г. Публикация в Интернете или печатных изданиях без письменного согласия СтатГрад запрещена Часть 2 Для ответа на задание этой части используйте отдельный лист. Запишите сначала номер задания, 25, а затем напишите сочинение. Напишите сочинение по прочитанному тексту. Сформулируйте и прокомментируйте одну из проблем, поставленных автором текста (избегайте чрезмерного цитирования). Сформулируйте позицию автора (рассказчика). Напишите, согласны или не согласны Вы с точкой зрения автора прочитанного текста. Объясните почему. Своё мнение аргументируйте, опираясь в первую очередь на читательский опыт, а также на знания и жизненные наблюдения (учитываются первые два аргумента). Объём сочинения - не менее 150 слов. Работа, написанная без опоры на прочитанный текст (не по данному тексту), не оценивается. Если сочинение представляет собой пересказанный или полностью переписанный исходный текст без каких бы то ни было комментариев, то такая работа оценивается нулём баллов. Сочинение пишите аккуратно, разборчивым почерком. 25
- 23. Русский язык. 11 класс. Вариант РЯ10203 2 © СтатГрад 2014−2015 уч. г. Публикация в Интернете или печатных изданиях без письменного согласия СтатГрад запрещена Часть 1 Ответами к заданиям 1-24 являются цифра (число), слово (несколько слов) или последовательность цифр (чисел). Прочитайте текст и выполните задания 1-3. (1)Живые организмы могут защищаться от неблагоприятных воздействий и сохранять стабильность внутренней среды благодаря тому, что они способны адаптироваться. (2)Под адаптацией понимается совокупность всех физиологических реакций, обеспечивающих приспособление строения и функций организма или отдельного органа к изменению окружающей среды. (3) адаптация играет очень важную роль в жизнедеятельности организмов, ведь если бы организм не обладал способностью адапти- роваться, то изменение условий существования могло бы привести к его гибели. Укажите два предложения, в которых верно передана ГЛАВНАЯ информация, содержащаяся в тексте. Запишите номера этих предложений. 1) Живые организмы в процессе жизнедеятельности способны защищаться от неблагоприятных воздействий окружающей среды, иначе изменение условий могло бы привести их к гибели. 2) Способность к адаптации, обеспечивающей приспособление организма или отдельного органа к изменениям окружающей среды, играет очень важную роль, защищая живые организмы от неблагоприятных воздействий и спасая их от гибели. 3) Адаптация - это совокупность всех физиологических реакций, обеспечивающих приспособление организма или отдельного органа к изменению окружающей среды. 4) Защититься от неблагоприятных воздействий и тем самым избежать гибели живым организмам помогает адаптация, которая обеспечивает приспособление к изменениям окружающей среды. 5) Если живые организмы не будут целенаправленно развивать в себе способность адаптироваться к изменяющимся внешним условиям, это приведёт к их гибели. Ответ: 1
- 31. Русский язык. 11 класс. Вариант РЯ10203 10 © СтатГрад 2014−2015 уч. г. Публикация в Интернете или печатных изданиях без письменного согласия СтатГрад запрещена вывороченных обледенелых комьев земли колючий конец провода. (21)Здесь прерывалась линия. (22)Очевидно, близко упавшая мина порвала провод и далеко отбросила другой конец кабеля. (23)Ложбинка эта вся прострели- валась немецкими миномётами. (24)Но надо было отыскать другой конец оборванного провода, проползти до него, снова срастить разомкнутую линию, восстановить связь. (25)Грохнуло и завыло совсем близко. (26)Невыразимая боль обруши- лась на человека, придавила его к земле. (27)Но он, как одержимый, продолжал движение дальше по склону холма. (28)Он помнил только одно: надо отыскать висящий где-то там, в кустах, конец провода. (29)Нужно добраться до него. (30)Уцепиться. (31)Подтянуть. (32)Связать. (33)И он нашёл. (34)Два раза падал человек, прежде чем смог приподняться. (35)Что-то снова жгуче стегнуло его по груди, он повалился, но опять привстал и схватился за провод. (36)...Он силится сблизить руки, свести концы провода вместе. (37)Он напрягает мышцы до судорог. (38)Всего лишь несколько сантиметров разделяют теперь концы провода! (39)Отсюда к переднему краю обороны, где ожидают сообщения отрезанные товарищи, идёт этот провод... (40)И назад, к командному пункту, тянется он. (41)И надрываются до хрипоты телефонисты... (42)А спасительные слова помощи не могут про- биться через какие-то жалкие сантиметры проклятого обрыва! (43)Неужели не хватит жизни, не будет уже времени соединить концы провода? (44)Он старается встать, опираясь на локти. (45)Потом он зубами зажимает один конец кабеля и в исступлённом усилии, перехватив обеими руками другой провод, подтаскивает его ко рту. (46)Теперь не хватает не больше санти- метра. (47)Человек уже ничего не видит. (48)Искристая тьма выжигает ему глаза. (49)Он последним рывком дёргает провод и успевает, закусив оба его конца в месте обрыва, сжать челюсти. (50)Есть ток! (51)И человек валится лицом в снег, неистово, всем остатком своих сил стискивая зубы. (52)Только бы не разжать... (53)А там, на командном пункте, просиявший телефонист кричит в трубку: - (54)Да, да! (55)Слышу! (56)Арина? (57)Я - Сорока! (58)Петя, дорогой! (59)Принимай: номер восемь по двенадцатому. (60)...Человек не вернулся обратно. (61)Так и остался на линии. (62)До конца. (По Л. Кассилю*) Лев Абрамович Кассиль (1905-1970) - русский советский писатель, один из основоположников отечественной детской и юношеской литературы.
- 34. Русский язык. 11 класс. Вариант РЯ10203 13 © СтатГрад 2014−2015 уч. г. Публикация в Интернете или печатных изданиях без письменного согласия СтатГрад запрещена Часть 2 Для ответа на задание этой части используйте отдельный лист. Запишите сначала номер задания, 25, а затем напишите сочинение. Напишите сочинение по прочитанному тексту. Сформулируйте и прокомментируйте одну из проблем, поставленных автором текста (избегайте чрезмерного цитирования). Сформулируйте позицию автора (рассказчика). Напишите, согласны или не согласны Вы с точкой зрения автора прочитанного текста. Объясните почему. Своё мнение аргументируйте, опираясь в первую очередь на читательский опыт, а также на знания и жизненные наблюдения (учитываются первые два аргумента). Объём сочинения - не менее 150 слов. Работа, написанная без опоры на прочитанный текст (не по данному тексту), не оценивается. Если сочинение представляет собой пересказанный или полностью переписанный исходный текст без каких бы то ни было комментариев, то такая работа оценивается нулём баллов. Сочинение пишите аккуратно, разборчивым почерком. 25
Ищейки и собаки
По телефону я дал объявление в крымской газете "Кафа": "Организация купит оловянных солдатиков производства СССР. От пяти гривен". Затем я рассчитал, что посмотрю первые пятнадцать минут "Веселые и раздетые" и переключусь на прошлогодний "Манчестер Юнайтед" - "Болтон" в серии "Лучшие матчи премьер-лиги", а потом после ноля тридцати на местном телеканале наверняка начнут раздеваться. Еще оставалось сорок минут, и я пролистал "Даму с собачкой" - рассказ про "будничный ужас жизни", как написано в предисловии. Каждую строчку пытался примерить на Уманского - как подростки моего времени подрисовывали усы, очки и битловские патлы членам Политбюро на газетной полосе.
У героя дочь двенадцати лет. Женили его рано. Жена постарела быстрее, чем он, и оказалась неизящной грозной дурой, домой ноги не несли. Сам он филолог, но служит в банке. И трахает потихонечку подходящих на стороне. Зацепил на курорте маленькую блондинку, муж у ней из немцев и "лакей". Она вернулась с курорта домой, а он что-то не может ее забыть. И находит. Я так страдаю, говорит она, я все время думаю о вас. Начали встречаться по гостиницам. И на пути в одну из них, провожая дочь в гимназию, объясняя на ходу, почему зимой не бывает грома, он вдруг понимает, что живет двойной жизнью, что самое важное он вынужден прятать, на свету одна ложь. Походы с женой на юбилеи, работа в банке, споры в клубе - и так, наверное, догадывается он, у каждого. У каждого.
Оба плачут, что прячутся как воры, немного я прочел подряд: "Анна Сергеевна и он любили друг друга, как очень близкие, родные люди, как муж и жена, как нежные друзья; им казалось, что сама судьба предназначила их друг для друга, и было непонятно, для чего он женат, а она замужем; и точно это были две перелетные птицы, самец и самка, которых поймали и заставили жить в отдельных клетках. Они простили друг другу то, чего стыдились в своем прошлом, прощали все в настоящем и чувствовали, что это любовь изменила их обоих".
И туман в конце: что-нибудь придумаем. Чтоб больше не прятаться. Не разлучаться. Хотя не в рассказах с этого места и начинается страшное. Не совсем, правда, ясно, куда денется дочь. Чехов, кажется, остался бездетным, дети казались ему несущественными деталями.
Непонятно, кого под эту глуповатую музыку мог вспоминать император? Не домработницу же Валентину с "ближней дачи", зачисленную нашими идиотами в "многолетнюю связь". Какую "созвучную драму" переживал накануне отъезда Уманский К.А.? В рассказе пустота, лишь призрак другой жизни, кажущейся твоей из-за недоступности; и сразу она, другая жизнь, теряет привлекательность, когда думаешь про долгожданное назначение и отъезд в теплую страну, омываемую Тихим океаном и Атлантическим, чистоту анкеты коммуниста-дипломата или - все-таки про рыдающую дочь, вздрагивающие плечи?
Уманский на глазах Эренбурга страдал, что не может развестись. Что значит его личное счастье жить не таясь с любимой женщиной, рассуждал он в слезах, если Нина останется с отставленной Раисой в Советском Союзе, в этой нищелицей, потной и кирпичной советской действительности продуктовых карточек и поиска дров, не станет маленькой хозяйкой дворца советского посла в Такубайя, не полетит на каникулы в Штаты к подругам, не освоит верховую езду под руководством красавцев Генерального штаба Мексики; упустит роликовые коньки, рыбалки с яхты в океане, фотографии юной красавицы в газетах, белые платья на балах, прогулки в ночную пустыню, большой теннис и нейлоновые чулки, бассейны с голубой водой под апельсиновыми деревьями, китайские магазинчики на Сорок второй улице и круглосуточные кинотеатры, персонального водителя и массажистку, женись он на другой... И дочь останется с матерью, лишится привычной жизни - он сам приучал: Рим, Париж, Вашингтон...
Ему, человеку, что ловко и увертливо продлевал собственную жизнь в смертоносное время, в минуту самодовольства показалось: он сможет и еще, сможет всегда, целиком выстроить дальнейшее, самому выбирая сужденное. Костя закупил будущее Нины Уманской, дав справедливую цену: за любовь. Коммунисту казалось: ребята, что смотрят за миром, играют по понятиям, торгуют, как и все, это не сумасшедшие равномерно машут косой, не разбирая что, и сгребают скошенное в холмики.
Костя переживал впустую. Он купил дочери то, что не могло ей принадлежать, он ее убил. Он не развелся, Нина собралась в Мексику, и поэтому ей разворотили башку из пистолета. Вряд ли Уманский посчитал себя виновным, но, допускаю, много страдал "как все могло быть по-другому", предчувствуя впереди одинокие десятилетия, но опять впустую: три трупа под фамилией Umanski, а не два в "жертвах авиакатастрофы" - вот все, что могло быть "по-другому".
Но это не называется драмой. Это вообще никак не называется, это в порядке вещей.
Я, включая телевизор и пока шла реклама - бах, бах, бах! - пытался подрисовать себя в эту историю, но я туда не вязался. Что за проблема - с кем спать? Я отношусь к женщинам как к собакам. В юности мечтал завести свою, и много раз получалось. Я люблю с ней гулять, рассказывая, как прошел день, или просто молча. И она всегда смотрит на меня так, словно все понимает. Мне так легко сделать ее счастливой, крикнув: "Ко мне!". Она всегда первой встречает у меня у дверей и полгода будет скучать, если я умру. Мне бывает приятно ее гладить, обнимать, и сердце иногда замирает, когда после разлуки она с разбега бросается лапами мне на грудь и лижет лицо. Я забочусь о ее щенках. Меня забавляет ее гоньба за кошками. Я злюсь, когда она бессмысленно лает среди ночи. Она все время норовит забраться в мою постель. Этого нельзя допускать. Спать я хочу один. Спать надо в пустыне, чтобы никто не дышал рядом. Чтобы хотя бы во сне - ты был на воле.
Врач тщательно и непонятно рисовала синей пастой, куда должна поворачиваться при гимнастике голова - стрелочки и дынька головы с треугольным носом.
- В бассейне первые два месяца надо плавать как ребенок, резвясь, - она продемонстрировала пару взмахов лебедушки из русского танца. Старший преподаватель кафедры неврологии. В конверте ее ожидала тысяча рублей.
- Не надо воспринимать трагически. Как вас зовут? Александр? Саша, надо просто помнить, что это у вас есть. Исключить осевые нагрузки. Никогда резко не поворачивать голову. Нельзя с постели вставать рывком! Не простужаться. Массаж хорошо. Физиотерапия. Через два года повторить ядерно-магнитный резонанс.
Саша, мы все привыкли с детства, что всегда здоровы, ничего не болит. А теперь настала пора постоянно заботиться о себе, поддерживать жизнедеятельность. Многим это даже нравится - ухаживать за собой, - она привычно улыбнулась. - Вы несомненно здоровый человек! Теперь вопросы.
- Я могу поднять ребенка и подбросить?
- Ну, поднять-то, может, и... Хотя, конечно, зависит, какого возраста ребенок и телосложения...
По больнице стаями гуляли студенты еврейской национальности, старухи шаркали подошвами, подвязанными веревочками к тапкам, в палате оказался дед с огромными желтыми ногтями на ногах, его в восемьдесят девять лет положили в больницу умирать, и так неудачно, затылком к окну - он видел все время меня и вел длительные разговоры, неторопливо и последовательно сводя с ума:
- Тебя как звать?
- Ты хороший человек. Я тебя люблю. В каком институте ты учишься?
- Я не учусь. Я торгую на рынке.
- На рынке?! А сколько же тебе лет?
- Тридцать девять.
- Тридцать девять?! А почему же у тебя такая большая... А ты замужем?
- Нет, я женат.
- А кто он?
- Твоя жена.
- Человек.
- А есть у тебя дети?
- Есть, двое.
- А кто он?
- Сын и дочь.
- А где ты работаешь?
- На рынке.
- На рынке?! Ты хороший человек. А как ты себя чувствуешь?
- Хорошо.
- Спасибо, а сколько тебе лет?
- Тридцать девять.
- Тридцать девять?! Ты пианист?
- А почему?
- Я работаю на рынке.
- А кем ты работаешь в консерватории? Я отшвырнул от себя подушку и перебил:
- А вы - кем работаете?
- На рынке.
- Ты из какого города приехал?
- Из Москвы.
- И у нас город называется Москва!
В восемь закрыли столовую и к грузовому лифту волоком утащили бачки с помоями. В девять заперли душевую. Я выполз в коридор глянуть ночную смену, но медсестры оказались без жоп. Я спросил. Ближайшая жопа дежурит во вторник. Вырубили телевизор и в коридоре погасили свет. Выгнали последнюю посетительницу - старуху-мать измученного педагогического вида. Плешивый, капризный сын жрал ее пенсию из промасленных кульков по двенадцать часов в сутки и задолбал персонал и соседей своей межпозвоночной грыжей, хотя все знали, что это рак. Проход к лифтам перегородили решеткой и заперли на замок. Я послал эсэмэску "Люблю тебя" на девять номеров и отключил мобильник.
Посмотрел на февральскую черноту за окном - над незримыми просторами люберецких полей орошения, обещавших весной завонять, дрожаще мерцали огоньки Жулебина или Некрасовки - и бесшумно, на ощупь опустился на стул дежурной сестры, засветил лампу щелчком, отодвинул истории болезни, мятые листы и положил ладонь на горло телефонной трубке. Пока есть свободная минутка - надо повыдергивать траву, корешки, освободить кусок земли могильного размера, прежде чем мы начнем копать. Алло!
Ираида Ц у р к о: - К Нине Уманской я приходила домой. Даже не помню ее лица. Помню только: она позвала домработницу и велела посмотреть на часы и сказать, сколько времени, хотя часы стояли здесь же в комнате.
Татьяна Л и т в и н о в а: - Уманский вернулся в Москву в начале войны с женой и единственной дочерью Ниной (родители называли ее Тита), шестнадцатилетней красивой и обаятельной девушкой. Родители поместили ее в правительственную школу, где первое время, несмотря на заграничные наряды, она чувствовала себя Золушкой. Там на фоне строгости существовавшей школьной формы девицы соревновались чулками, кружевными воротниками, браслетами. Нине, которая воспитывалась в демократических школьных традициях США, было непросто.
Артем Хмельницкий: - Нина зашла в класс. Дочка Молотова Светка ее знала - они расцеловались. Красавиц в классе хватало, но Уманская всем отличалась от наших: по-другому одета, по-другому ходит, другая прическа, носила не сапоги, а туфли на толстой подошве да еще нейлоновые чулки - мы вообще не могли понять, что у нее на ногах такое!
Неустановленное лицо, женщина: - Нина пришла не с начала учебного года. Блондинка, подкрашивала волосы, что было в ту пору чем-то сверхъестественным. И ужасно кривые ноги, колесо. Теперь-то я понимаю, такие ноги надо прятать. Очень красивая. Фотографии не могут передать ее красоту. Когда я вспоминаю своих сверстниц, горько думать: очень немногих можно было назвать хорошенькими... Смотрю на своих студенток и - все наоборот. А мы были такие неухоженные. Примитивная косметика. Бедная у многих одежда. Нина, конечно, очень выделялась.
Александр А л л и л у е в: - Была похожа на Дину Дурбин. Держалась как-то особняком...
Юлия Барышенкова: - Нина держалась очень просто и стала предметом общего обожания. Угощала своим завтраком, разламывала на всех плитку шоколада.
Татьяна Г н е д и н а (дочь диссидента Евгения Гнедина, он сменил Уманского в отделе печати народного комиссариата иностранных дел при Литвинове и после опалы наркома отсидел свое. Мемуары Гнедина вышли с предисловием академика Сахарова, краткое содержание: меня сильно били, и я все подписал): - Я знала историю о смерти от несчастной любви. И еще помнила, словно в тумане, удивительную девочку Агнес, совершенно невероятной артистической выправки, изысканную - и вот ее мама ведет нас ранним утром шестьдесят пять лет назад в дорогой, невероятно изысканный универмаг на Ляйпцигштрассе, туда, где жены дипломатов покупают шелковое белье, швейцар открывает перед нами двери, и Таня, обыкновенная советская девочка, теряется, а Агнес (боже мой, так вы говорите, она была младше меня на четыре года? Ей было шесть лет?!) с необыкновенным артистизмом проходит вперед, невозмутимо. Она генетически отличалась от окружающих. У нее были изысканные длинные волосы, а советских детей стригли коротко. Это воспоминание оказалось настолько нужным мне, что я хранила его столько лет, вы назвали имя, и эта вазочка сразу треснула в моих руках - Нина, возраст, смерть. Теперь мне понятно, такую девочку именно так и могли полюбить - до смерти. (Кто еще жив, кто помнит Уманского, его дочь и обстоятельства смерти Нины?) Обратитесь к Павлу Евгеньевичу Рубинину, сыну нашего посла в Бельгии. Он очень светский человек. Вам мог бы помочь биограф Литвинова Шейнис, но он умер. Книгу свою подарил мне с трогательной надписью, но перед смертью я разорвала с ним отношения, да. Семья Литвиновых? Я разорвала с ними отношения. Максим Максимович никогда не делал поползновений помочь папе, а вот Эренбург, напротив, прислал отцу в лагерь в Казахстан трубку и галстук. Есть еще дочка Штейна, посла в Италии, Инна. Но я разорвала с ней отношения. Я всегда рву отношения, да.
Рубинина Павла мы установили спустя восемь месяцев - в октябре. Сын императорского посла отсиял сильные годы в референтах физика Петра Капицы и теперь угасал хранителем его дома-музея, спал в гробу.
Я обогнул оштукатуренный желтым и белым, как и все ученые учреждения на улице Косыгина, институт физических проблем, и дорожка, наименованная естественнонаучными первыми встречными "под сорок пять градусов": мимо зарослей и скелетов лавок вывела к двухэтажному особняку Капицы над высыхающим прудом. Дом разглядывал меня сквозь косматый плющ, как снайпер из стога сена, как русалка, всплывшая из-под мостков. Я поднялся по ступеням, заваленным кленовыми листьями, и прислушался - все тихо, клиент один.
Я показался любознательным и, сдерживая рвоту, принял две столовых ложки экскурсионной микстуры. Вот записи Капицы на столе, его очки. Коллекция колокольчиков. Медаль нобелевского лауреата. Медвежья шкура - с молодости Капица любил работать, лежа на шкуре. После процедур мы присели в гостиной и отдали должное организаторскому гению маршала Лаврентия Берии. Капица маршала ненавидел, но, как и все отцы русской А-бомбы, к умению члена Государственного комитета обороны, расстрелянного как английского шпиона, выстроить БОЛЬШОЕ ДЕЛО относился с почтением.
Я прибавил температуры. Почуяв теплый ветер по ногам, Рубинин (что-то седое, зачесанное наверх и неожиданно долговязое) высыпал из урны отца - вот, сын еврейского купца варшавского происхождения, выпускник Сорбонны вступает в партию большевиков; переговоры Страны Советов, бухарский эмир, Кабул, Копенгаген, Анкара, Рим, какие-то таблички на дверях я пропустил; когда император взялся чистить ряды, нарком Литвинов четыре года не вызывал Рубинина домой, чтобы спасти; я знал: все это не имеет значения, сын посла, как часовой, хочет говорить только про охраняемый объект, только про посмертно преданную мать, про сопротивления судьбе и физиологическим процессам; я перемотал вперед пленку и нашел нужное место: так получилось, что отец приехал в дом отдыха НКИД в Нижнем Новгороде, там они и познакомились, мама - дочь управляющего домом отдыха, актриса, играла в провинциальных театрах... Когда отца после отставки Литвинова отозвали и уволили, маме пришлось много работать - она вышивала гербы и надписи на бархатных знаменах, но жили весело: вечеринки, Батурин, бас Большого театра, жена его арфистка Дулова... Я еще перемотал пленку до последнего усыхающего в тишину шепота:
- Мама погибла в эвакуации, в пожаре...
Он отстоял вахту, говорить больше нечего, отец, женившись на другой, перестал существовать, мы прощались.
- Кстати, ваша семья в тридцатые годы жила в доме НКИД в Хоромном переулке, дом два дробь шесть, на одной лестничной клетке с Константином Уманским... Что вы можете сказать про этого человека?
- Был такой. Но я не помню лица. Когда отца уволили, Уманский его обходил как прокаженного, так что... Отец мой молчал до смерти, но он все понимал, он еще до тюрьмы членов Политбюро называл бандитами.
Но не императора. Я подумал про девочку Нину, когда взялся за дверную ручку, чтобы поворотом ее сжечь Павла Евгеньевича до двухсот знаков в файле "Уманский-Нина", и спросил:
- А вы? Ваши сверстники?
Тень покивала с непредсказуемой горечью:
- Мы... Дети верили в советскую власть гораздо больше отцов. Нас подхватила и увлекла пропаганда, игра "Зарница", пионерские костры. А отцы молчали.
За двадцать четыре месяца мы нашли только двух семидесятилетних девочек, достоверно установленных как "подруги Нины Уманской". Первая - дочь начальника лечебно-санитарного управления Кремля, ни о чем не тоскуя, сидела бумажной букашкой в приемном отделении шестьдесят седьмой горбольницы на улице Саляма Адиля. При вскрытии черепа "душа класса" вспомнила лишь про разбитые ею сердца: сыновья члена Государственного комитета обороны Микояна, летчики (они кружили над дачей отца, едва не сбивая крыльями верхушки сосен), приемный сын императора Сергеев Артем (проступает зима, закрытый каток для аристократов по адресу: Петровка, 38; каждый год 8 ноября, в день ее рождения, генерал Сергеев поздравлял из любых точек земного шара, где воевал и служил)... когда я опаздывала в школу, водитель включал сирену... на свидание к папе из Куйбышева, куда эвакуировали нашу школу, меня доставляли на самолете.
При допросе с пристрастием призналась, что Сталин не производил на нее "кровавого впечатления", и вдруг попыталась ответом на непрозвучавший вопрос угадать мой главный интерес:
- Мы просто хорошо жили...
- Выпьем кофе?
Ухоженная, крашенная в черное женщина. Быстрая речь с заметной запинкой, когда точным английским словам приходилось, уважая происхождение собеседника, подбирать русские пары, страдавшие приблизительностью, - в эти мгновения она взмахивала руками, и проницательный гость угадывал иноязычное детство, прячущееся за дипломом преподавателя английского языка. По телефону я обещал Эре Павловне разговор только про одноклассницу - дочери резидента советской разведки, известного в США как начальник сельскохозяйственного отдела советского павильона Всемирной выставки "П.П.Кларин", он же "Лука", хотелось заранее определить, куда будут долетать осветительные ракеты. Я глотком осушил кофейную чашку, Эра Павловна ожидала ученика в свою квартиру на Фрунзенской набережной. Ей нельзя было дать больше пятидесяти пяти, я думал: вот так бы выглядела Нина, если бы ей не выстрелили в голову.
- Уманский выглядел образцовым дипломатом - воспитан, эрудирован, элегантен, такие волнистые, красивые волосы. Раиса Михайловна Уманская была некрасива, но хорошо сложена. Самой некрасивой из жен советских дипломатов оказалась англичанка "мадам Литвинова" - просто лошадиное лицо, прямо мастодонт - крупная, высокая, плохо говорила по-русски.
Жили Уманские в посольстве, повариха-негритянка говорила "пирожки" с ударением на "о". Будущего министра Громыко я помню худым и черноволосым, жена его, Лидия Дмитриевна, небольшого роста, происхождения вроде из Рязани, смазливая, но совершенно необразованная, наши дипломаты хватались за головы, когда ей надо было давать интервью. Маме приходилось заучивать с ней ответы на ожидаемые вопросы. Журналисты спросили, велика ли их квартира, Лидия Дмитриевна ответила: в одной комнате едим, в другой спим.
Познакомились с Ниной и подружились в пионерском лагере для советских дипломатов - жили в одной комнате. Она рано оформилась, хорошая фигура, заплетала две русые косы.
Мама говорила: смотрите и запоминайте, самое большое богатство - это впечатления, на это денег не жалели.
Не сидели на макаронах, как некоторые! Не скупали серебро. Из богатств вывезли только пианино "Стейн-вейн". Мы с Ниной любили бродвейские театры, большой теннис и крикет, катались на роликах в Центральном парке, очень увлекались комиксами про супермена.
Мы знали, что на Родине голод, продовольственные карточки, но очень скучали и рвались домой.
А потом они уехали, и мы не переписывались...
- Как вы узнали, что Нина погибла?
- Сначала я узнала о назначении Константина Александровича в Мексику и страшно обрадовалась - теперь-то увидимся! А следом эта страшная весть... О смерти на почве романтической и юношеской любви. Отца как раз перевели в Мехико-сити, и мы с мамой, возвращаясь в Москву, заехали его навестить. Раиса Михайловна приехала в ужасном состоянии, ее везли практически без сознания, на снотворных... Бесконечно повторяла: я приехала сюда только потому, что я жена посла и должна выполнить свой долг. Когда я вернусь в Союз, я жить не буду! Разбор вещей Нины стал для нее страшной пыткой. Родители решили не пускать меня на глаза несчастной матери, чтобы не напоминать об утрате - мы с Ниной немного похожи. Я единственный раз вышла на люди, когда в посольстве показывали фильм "Великий диктатор", и я знала, что Раисы Михайловны нет в зале. Но, оказалось, она, когда уже погасили свет, пришла и заняла место прямо за мной. И в середине фильма я сказала: "Как же Полетт Годар похожа на Нину!"
Раиса Михайловна молча встала и вышла из зала. Насовывая черные кроссовки, подразбитые футболом, я спросил единственное, что меня слегка волновало:
- Говорят, в Москве Нина выглядела... так... Немного... высокомерной.
Эра Павловна отбила мячик без паузы:
- Это, наверное, так выглядело отчуждение от множества незнакомых людей. И неведомых обстоятельств.
В последние месяцы резко обострились российско-американские отношения. Политологи рассуждают, как о реальности, о возможности ядерного конфликта между державами. Забывая, как много в накаленной атмосфере зависит даже от случайной искры...
25 сентября 1983 года."Спецзона"
В подмосковном Центре по наблюдению за небесными светилами на самом деле никто за небесными светилами не наблюдал. Под вывеской Центра за железобетонным забором с колючей проволокой и вооруженными солдатами на КПП скрывался один из наиболее секретных объектов Министерства обороны СССР. Именно здесь находились, образно говоря, зоркие глаза вооруженных сил страны, круглые сутки наблюдавшие за территорией США и прилегающей акваторией Мирового океана с одной только целью: вовремя засечь старт баллистической ракеты.
Центр начали строить в начале семидесятых, а на боевое дежурство поставили только десять лет спустя. И это неудивительно. Ведь помимо военного городка со школами, магазинами и жилыми домами для офицеров дорогостоящий проект предусматривал создание так называемой "спецзоны", о существовании которой гражданские жители городка догадывались по громадному белому шару, возвышающемуся над лесом наподобие чудовищного шампиньона.
И только военные знали наверняка, что "зона" связана с Москвой специальной закодированной связью, а упрятанным под "шампиньоном" 30метровым локатором - с орбитальной космической группировкой спутников-шпионов; что запуск любой американской ракеты будет зафиксирован уже на старте и в то же мгновение светящийся "хвост" из сопла увидят на мониторах подмосковного командного пункта; что гигантский компьютер М-10 в доли секунды обработает поступающую от спутников информацию, определит место старта, укажет класс ракеты, ее скорость и координаты.
Случись ядерная война, первыми об этом узнают в "спецзоне".
25 сентября. Боевой расчет
В тот вечер сорокачетырехлетний подполковник Станислав Евграфович Петров, прихватив стопку бутербродов, пахучее крошево заварки и кулек с желтым сахаром - провиант на случай ночного дежурства, вышел из подъезда дома N 18 по улице Циолковского и, придерживая рукой фуражку, - бегом к автобусной остановке, где угарно попыхивал раздрызганный служебный "пазик". Дома подполковник оставил больную жену да двух ребятишек.
По колдобистой "бетонке" автобус долго трясся до единственной остановки - "спецзоны". Сюда же постепенно подтягивался весь боевой расчет - без малого сто человек, половина из которых офицеры. В 20.00, строго по графику, боевой расчет выстроился подле флагштока, на вершине которого трепыхалось красное полотнище. Петров проверил наличие людей и, как это полагается, некомандирским своим голосом проговорил:
"Приказываю заступить на боевое дежурство по охране и обороне воздушных границ Союза Советских Социалистических Республик".
Пятьдесят метров бегом до стеклянных дверей командного пункта, несколько пролетов по лестнице, и вот он уже на ЦКП (центральном командном пункте). Тут все как обычно: мертвый штиль. Помигивают лампочки индикации, мерцают экраны видеоконтрольных устройств (ВКУ), молчат телефоны спецсвязи, а за толстенным витринным стеклом во всю стену оперативного зала призрачно светятся зеленоватым светом две электронные карты: СССР и США - поля будущих ядерных сражений.
Время от времени, когда на командном пункте проходили боевые учения и разработчики прогоняли через М-10 различные варианты имитационных программ, Петров наблюдал будущую войну, что называется, живьем. Тогда на американской карте высвечивалось место старта баллистической ракеты, а на экране ВКУ вспыхивал яркий "хвост" из ее сопла. В эти мгновения подполковник пытался представить себе, что было бы, случись это на самом деле. И тут же понимал, что любые мысли на этот счет лишены всякого смысла: если уж начнется глобальная ядерная заваруха, у него останется пара минут, чтобы раздать нужные команды, да еще минута, чтобы выкурить последнюю сигарету.
Покуда новый боевой расчет подменял предыдущий, или, говоря на сленге ЦКП, "вшивался" в работу, Петров с помощником сварганили на электрической плитке крепкого чайку и поудобнее устроились в своих командирских креслах. До выхода очередного спутника на рабочий участок оставалось около двух часов.
25 сентября. Начало сеанса связи
В то время у нас в космосе была развернута орбитальная группировка космических аппаратов. Спутники кружатся в космосе вроде карусели и следят за всем, что происходит на территории Соединенных Штатов Америки, которую мы в то время называли "ракетоопасный район". Тогда у американцев имелось девять баз, на которых размещались баллистические ракеты. Вот за этими базами мы и следили.
Чаще всего американцы запускали свои ракеты с Восточного и Западного полигонов. С Западного стреляли "Трайдентами" и "Минитменами" в акваторию Тихого океана. А с Восточного пускали ракетоносители. Восточный полигон неподалеку от мыса Канаверал, так что, вполне естественно, мы отслеживали и запуски космических кораблей. Надо сказать, пуск ракеты ни с чем не перепутаешь. Сперва загорается яркая точка на старте, растет, удлиняется, а потом такой загогулиной уходит за "горбушку" Земли. За время своей службы на объекте я такие "загогулины" видел десятки, а то и сотни раз - их ни с чем не спутаешь.
Работа, в общем-то, муторная. Спутник проходит рабочий участок за шесть часов. Затем его сменяет следующий. Так что нам остается только правильно скоординировать космический аппарат на орбите. Потом снова скучаешь. Даже тошно. Послушаешь, как переговариваются операторы, да книжку иногда почитаешь - вот и все развлечения. Кстати, в тот день я оказался оперативным дежурным по ЦКП случайно. Подменил товарища.
Где-то там, на высоте 38 000 километров, советский спутник "Космос-1382" медленно подплывал к тому месту, где его надежно подхватят невидимые щупальца гигантского локатора. За мгновение до начала сеанса телеметрической связи подполковник Петров мельком взглянул на монитор ВКУ. Половинка "горбушки" все еще была ярко освещена Солнцем. На другой господствовала ночь. Между ними - линия терминатора. Именно эта линия чаще всего доставляла неприятности оперативным дежурным ЦКП. Именно на ней компьютер чаще всего давал сбои. И не только потому, что на границе ночи и дня старт ракеты едва заметен, но еще и потому, что сама система предупреждения о старте баллистических ракет, несмотря на то, что над ее созданием трудились тысячи специалистов в секретных советских КБ, все еще оставалась сырой. Американцы свою систему предупреждения поставили на боевое дежурство гораздо раньше. Наши спешили...
Подполковник Станислав Петров:
13 июля 1983 года на ЦКП проводились запланированные регламентные работы. На специальном компьютере, отключенном от всех оповещаемых объектов, мы целый день гоняли через имитационные системы одну боевую программу и в конце концов даже подготовили акт о приемке этой программы с внесенными доработками. Но когда попробовали прогнать программу через рабочий компьютер, из-за неисправности в одном из блоков системы обмена машина выдала ложную информацию о массовом старте баллистических ракет. Начальник штаба армии генерал Завалий отдал устное приказание снять все разработки с эксплуатации. Разработчики, а они люди штатские, категорически отказались выполнять приказ генерала и уехали с объекта. Тогда военные сняли эти разработки своими руками. Думаю, этот инцидент имел самое прямое отношение к тому, что произошло у нас в сентябре.
25 сентября. Старт "Минитмена"
На крыше КП загрохотали маховики поворотных механизмов, и трехсоттонный радар с такой силой развернул свою стальную "тарелку", что здание командного пункта совершенно отчетливо вздрогнуло. "Сто первый. Это сто второй, - послышался в динамиках внутренней радиосвязи голос главного оператора управления, - функциональный контроль и телеметрия в порядке, антенна выведена, траекторные измерения проведены. Аппаратура работает нормально".
Это значит, "Космос-1382" благополучно вышел на рабочий виток.
"Сто второй, сто третий. Говорит сто первый. - Теперь Петров отдавал приказание еще и главному оператору разведки. - Тысяча триста восемьдесят второй аппарат работает исправно. Приступить к обработке информации".
Подполковник откинулся в кресле, умиротворенно прикрыл веки. До пяти утра можно расслабиться.
Оглушительный звон зуммера вспорол дремотную тишь ЦКП. Петров взглянул на пульт, и его сердце от оглушительной порции адреналина чуть не разлетелось на куски. Перед глазами равномерно пульсировало красное пятно. Как обнаженное сердце. И одно слово: "Старт". И означать это могло только одно: там, на другом конце Земли, открылись чугунные створки шахты, и американская баллистическая ракета, изрыгая клубы отработанного топлива и огня, ринулась в небо, в сторону СССР.
Это была не учебная, а боевая тревога.
Через витринное стекло ЦКП подполковник видел теперь еще и электронную карту Америки. Бесстрастный М-10 своим нежно-зеленым компьютерным почерком подтверждал запуск баллистической ракеты с ядерной боеголовкой класса "Минитмен" с военной базы на Западном побережье США.
"Ей лететь минут сорок", - невольно пронеслось в голове Петрова. "Всему боевому расчету, - закричал он в микрофон в следующее мгновение, - проверить и доложить функционирование средств и боевых программ. Сто третий! Доложить наличие цели на визуальном направлении!"
Только сейчас он взглянул на монитор ВКУ. Все чисто. Никаких "хвостов". Зараза, может, его перекрывает линия терминатора?
"Сто первый, сто первый! - заорали динамики. - Это сто второй. Наземные средства, космические аппараты и боевые программы функционируют нормально". "Сто первый. Говорит сто третий, - послышалось следом, - визуальными средствами цель не обнаружена". "Вас понял", - ответил Петров.
Сейчас, несмотря на запреты, ему смертельно хотелось выматериться прямо в эфир. Почему он не видит ракету? Почему компьютер сообщает о старте, если все системы работают нормально? Почему? Но времени на риторические вопросы не было. Он знал, что информация о старте "Минитмена" автоматически пошла на командный пункт системы предупреждения о ракетном нападении. Оперативный дежурный КП СПРН (системы предупреждения о ракетном нападении) уже знал о старте "Минитмена". "Вижу, - кричит, - все вижу! Давай работай дальше!"
Подполковник Станислав Петров:
И тут - новый сполох, новый старт. А у нас так: если система фиксирует один запуск ракеты, машина квалифицирует его как "старт", а если больше, то как "ракетно-ядерное нападение". "Это хреново, - думаю, - совсем хреново".
25 сентября. Третий запуск, четвертый!
В самом деле, если ракета и вправду летит на Союз, наличие цели сейчас же подтвердят надгоризонтальные и загоризонтальные средства обнаружения, после этого КП СПРН автоматически передаст информацию на оповещаемые объекты, и красные табло зажгутся в "ядерном чемоданчике" Генсека, на "крокусах" министра обороны, начальника Генерального штаба, командующих родами войск. Сразу после этого операторы запустят гироскопы советских баллистических ракет, ожидая решения высшего военно-политического руководства страны о нанесении ответного ядерного удара. Лишь только это решение состоится, главком ракетных войск по автоматической системе связи с войсками передаст закодированный вариант ответного удара и шифр для снятия блокировки с пусковых механизмов ракет, а командирам боевых комплексов останется только двумя ключами одновременно вскрыть сейфы с перфокартами программ, ввести их в компьютер баллистического оружия и нажать кнопку запуска.
И тогда начнется ядерная война. Всего через сорок минут.
Подполковник Станислав Петров:
Проходит несколько мгновений, и тут третий запуск. А следом за ним - четвертый. Все произошло настолько стремительно, что я даже не сумел осознать, что же случилось. Я кричу: "Ё-мое, уже не могу!" Оперативный дежурный по КП СПРН - славный такой мужик - успокаивает меня. "Работай, - кричит, - спокойно работай!" Какое тут спокойно. Смотрю в зал. Боевой расчет передает информацию, а сами обернулись и смотрят в мою сторону. Честно говоря, в эти секунды решающей оказалась информация "визуальщиков", обычных солдат, которые часами сидят перед экранами в темных комнатах. Они не видели стартов американских ракет. Я тоже не видел их на своем экране. Стало ясно, что это "ложняк". Кричу оперативному дежурному: "Выдаем ложную информацию! Выдаем ложную информацию!" Но информация уже пошла.
26 сентября. "Ложняк"
"Ночью в мою квартиру на Университетский проспект позвонили с командного пункта и сообщили о том, что на объекте произошло ЧП, система выдала ложную информацию, - вспоминал в разговоре со мной бывший командующий войсками противоракетной и противокосмической обороны генерал-полковник в отставке Юрий Всеволодович Вотинцев. - Я тут же вызвал служебную машину и поехал на место. Дорога заняла примерно часа полтора. Утром, после предварительного разбирательства, доложил обо всем главкому. Главком доложил о ЧП Устинову устно, а я продиктовал для министра обороны шифровку следующего содержания:
"26 сентября 1983 года в 00 часов 15 минут из-за сбоя в программе вычислительной машины на борту космического аппарата имел место факт формирования ложной информации о старте баллистических ракет с территории США. Расследование на месте проводится Вотинцевым и Савиным".
Практически сразу стало ясно, что причина - в сбое компьютера. Но не только. В результате расследования мы вытащили на свет целый букет недоработок системы космического предупреждения о старте баллистических ракет. Главные проблемы заключались в боевой программе и несовершенстве космических аппаратов. А это основа всей системы. Все эти недоработки удалось устранить только к 1985 году, когда систему наконец поставили на боевое дежурство".
Справедливости ради надо сказать, подобные ЧП в разное время приключались и у потенциального противника. По данным советской военной разведки (ГРУ), американские системы предупреждения выдавали "ложняки" гораздо чаще наших, а последствия от них оказывались более ощутимыми. В одном случае поднятые по тревоге бомбардировщики ВМС США с ядерным оружием на борту даже достигли Северного полюса, чтобы нанести массированный удар по территории СССР. В другом американцы, приняв за советские ракеты миграцию птичьих стай, привели в боевую готовность свои баллистические ракеты. Но ни у нас, ни у них до пусковой кнопки, к счастью, дело не дошло. Соревнование высоких технологий то приближало две сверхдержавы к роковой черте, то снова разводило их на безопасное расстояние.
А если не "ложняк"? - спрашивал я генерал-полковника Вотинцева. - Если бы в ту ночь американцы и в самом деле начали ядерную войну?
Мы бы успели нанести ответный удар, - ответил он, - и по американским шахтам, и по их городам. Однако Москва была бы обречена. Система противоракетной обороны столицы бездействовала с 1977 по 1990 год - почти тринадцать лет. Все это время на стартовых позициях вместо противоракет под углом в шестьдесят градусов стояли ТЗК - транспортно-заряжающие контейнеры с муляжами. А вместо топлива и ядерных боеголовок в них был засыпан обычный песок...
Завещание подполковника Петрова
Последний раз мы встречались со Станиславом Евграфовичем Петровым в 1991 году. Его подвиг в сентябрьскую ночь командование не заметило. По итогам служебного расследования Петрова не наказали, но и не наградили. Подполковник жил на самом краю города Фрязино, в небольшой квартирке вместе с сыном и немощной женой. Недавно выбил себе телефон, чуть не плакал от радости...
После моей первой публикации многое изменилось в его жизни. Петрова стали приглашать на Запад в оплаченные поездки, вручали премии и награды. Датские кинематографисты Джейкоб Стаберг и Петер Антони сняли художественный фильм "Человек, который спас мир" с Кевином Кёстнером в главной роли. На голливудской тусовке в Нью-Йорке Кевин познакомил его с Робертом де Ниро и Метом Деймоном...
Готовя для "Родины" этот материал, я пытался отыскать следы офицера. Но ни в его родном Фрязино, ни в районном военкомате, ни в местной администрации, ни в совете ветеранов эту фамилию никто даже не вспомнил. А когда, наконец, разыскал его телефон через коллег из "Комсомольской правды", телефон не ответил.
Через месяц телефон откликнулся печальным голосом: "Папа умер на прошлой неделе".
Мы встретились с Дмитрием Станиславовичем Петровым все в той же, теперь совсем уже убитой квартире, где я разговаривал с его отцом 26 лет назад, на той же кухне с видом на исход лета. Сын рассказывал мне о смерти отца. Петрову сделали экстренную операцию на кишечнике, однако четырехчасовой наркоз окончательно расстроил его нервную и духовную систему. Он бредил, сражался с видениями, впадал в транс.
Дмитрий взял отпуск и месяц ухаживал за немощным отцом, кормил с ложечки детским питанием...
Человек, который спас мир, умер в одиночестве. Без исповеди и причастия, без веры и даже без сына, который в тот день ушел на работу. Умер тихо и незаметно для спасенного им мира. Так же его и хоронили. В дальней могилке городского кладбища. Без военных оркестров и прощального салюта.
Его слова, которые я записал много лет назад, звучат сегодня как завещание всем, от кого зависит мир на Земле:
После той истории в сентябре 1983 года я стал смотреть на свою службу немного иными глазами. С одной стороны, существует боевая программа, с другой - человек. Но ни одна боевая программа не сможет заменить твой мозг, глаза, наконец, просто интуицию. И вместе с тем имеет ли право человек самостоятельно принять решение, от которого, быть может, зависит судьба нашей планеты?